Глава.02 Медаль для Змея

Старший лейтенант транспортной милиции Чегодаев Геннадий Петрович, шел в полчетвертого ночи по межпутному пространству парка прибытия станции Мичуринск Уральский. Прошло уже три года с той ночи, когда он повстречал Змея. Будучи человеком Разумным, жене он про свою ночную встречу с пришельцем, непонятно откуда взявшимся, он умолчал. И смысла нет, и жена у него была чужда фантастике, а иначе то происшествие назвать было нельзя. За обезвреживание двух опасных преступников он был представлен в медали, и в отличии, от той, что на войне не получил, эту ему выдали.

Он в целом был немногословным человеком, а на милицейской службе, особо не поговоришь, так как любое слово, в отделении, как в настоящем серпентарии единомышленников, быстренько могли обернуть против тебя самого. Не любил Геннадий интриги, и лучшим способом борьбы против них считал молчание. Но при каждой «службовской» пьянке, не упускал возможности облаять родную Российскую армию, и именно за то, что представить к медали представили, а выдать не пожелали.

Медаль от министерства внутренних дел тоже шла долго, но по крайней мере «нашла героя».

А сегодня 18 февраля в день транспортной милиции, Гене, в числе прочих пришло повышение в звании. Вечером после официозной части толпа свежеиспеченных старлеев шла обмывать свои три старлейские и Генкины четыре капитанские звезды. Обмывали погоны в небольшом ресторанчике на Революционной. «Старый город», иначе как «козловкой», у них в отделении, никто и не называл. Предки ж, не подозревали, что гордое и по-своему умное животное — козел, станет когда-нибудь крайне отрицательным, нарицательным понятием, а потому еще за три года до смерти Ивана Мичурина город еще назывался Козлов. Вот, так не много, не мало, город Козлов, правда, некоторые злопыхатели из Тамбова или Липецка, все норовили в этой фразе «козлов» написать именно с маленькой буквы, но да ладно, мичуринцы народ в целом незлобливый.

После Москвы, где Геннадий давеча гостил с женой у старшего брата, и ее кабаков, да клубов, мичуринская «козловка» казалась, потасканной и неуютной, но кабаки как и Родину не выбирают. Ближе к часу ночи Геннадий, который вообще пил с большой осторожностью, а тут практически трезвый вышел на «поверхность планеты», так как после встречи со Змеем начал в шутку называть улицу. Не столько вышел, сколько поднялся, так как кабак располагался в подвале такого старинного купеческого дома, что от него остался лишь подвал, а то, что построили сверху, к эпохе развитого капиталистического общества в российской империи, ничего общего не имело. На улице в такой поздний час было и светло и людно — центр города, все-таки. Он достал мобильник и позвонил жене, чтобы не беспокоилась. Говорил спокойно, трезво, немного раздраженно, так как его все эти коллективные правила игры и впрямь уже достали. Лариса, все понимала, она только угомонила младшенькую, и теперь воевала со старшим Колькой за право хоть немного поспать самой.

Гена положил трубку в карман, и тут ему позвонили.

– Да, слушаю.

– Здравствуй. – поздоровался с ним Змей.

– Привет и тебе. – спокойно прореагировал Гена, он знал, что Змей из его жизни никуда не уходил, и обязательно появиться за чем-нибудь вновь.

– Поздравляю.

– С чем? А, с этим? Не стоит.

– Ну, почему же? Повышается твой социальный и профессиональный статус, больше шансов на выживание.

– А, что они потребуются? – Гена напрягся.

– Потребуются.

– Что произойдет?

– То, что произойдет, произойдет обязательно, и ты ничего не сможешь изменить, но твоя личная готовность не повредит.

– Для того, чтобы быть готовым лично я должен хотя бы знать откуда грядет опасность, а то я только изведусь и встречу ее еще хуже, чем сейчас.

Змей, на том конце линии задумался.

– Сейчас.

В трубке раздался какой-то тонкий свист, а сквозь него голос Змея.

– Перейди улицу, и войди на стройку, что в рынке.

Гена скорым шагом двинулся через широкий бульвар, позади него раздавался пьяный смех его братьев по оружию.

Стройка была огорожена хилой загородкой из кусков сетки рабицы, и пройти сквозь нее с относительно чистой улицы в грязь было делом плевым. Понимая, что Змей вот-вот явиться лично, он поискал глазам, максимально удобную точку «приземления». На территории стройки часть старой стены, еще купеческой кладки, снести до конца не успели, а потому Гена двинул в тень этой стены. Змей с тонким хлопком материализовался в аккурат у стены и глянул на подошедшего Геннадия с одобрением.

– Что произойдет? – зная Змея, Гена, предполагал, что тот начнет «крутить хвостом».

– У вас в городке почти ничего, а вот недалеко от вас, хлопнет завод химический.

– Яд?

– Да.

– Когда?

– Утром, но до вас облако дойдет к обеду.

– Надо предупредить всех.

– Нет, бесполезно, как всегда это назовут роковым стечением обстоятельств, износом технологического оборудования и не важно как назовут, пока это не произошло ты ничего сделать не сможешь.

– А, когда смогу?

– Почти сразу после выброса.

– Что это будет, хлор?

– Нет, иприт.

У Геннадия мурашки пошли по коже.

– Господи! – только и произнес он.

– А три года назад ты тоже знал?

– Нет, три года назад, вероятность была исчезающее мала.

– Но, ты же сам говоришь, что можешь сделать со временем все.

– Со временем, но не с реальностью. Это разные вещи. А потом этот взрыв, даст начало нашему роду. Мы долго искали точку отсчета, и вот теперь нашли ее.

– Вы, что же мутанты?

– Закрепившаяся мутация – это новый вид.

– Так, значить вы и в правду люди?

– Да. Один из многих видов.

У Гены и без выпивки голова пошла кругом.

– Что теперь?

– Теперь ты пойдешь домой и начнешь свой дом изолировать, чтобы пережить три кошмарных дня.

– Но я не могу, у меня же служба. По факту техногенных катастроф все силовые подразделения мобилизуются. Да, я и сам не стану отсиживаться.

– Извини, — Змей вздохнул вполне по-человечьи, – Речь не о тебе.

– А, дочь.

Змей опустил голову.

– Прости.

– Я, что не выживу?

– У тебя есть шанс.

– Спасибо, утешил. Ладно, некогда мне теперь с тобой, я пойду домой. Последний вопрос: когда и откуда?

– Это два вопроса.

– Хорошо, когда? Направление ветра, я и сам определю.

– В 6,46.

– А, понятно, ночная смена перед сдачей дежурства.

– Пока.

– До встречи. – Гена посмотрел на Змея, но гадать, что он имел в виду, было некогда, он стремглав побежал домой.

После, того, как дом был укупорен как бутылка из под шампанского, после того, как Генка снес в дом кучу еды воды и даже ведра для нужды, после того, как он нашел в сарае три противогаза привезенные еще со службы, он включил компьютер и начал шарить по поисковикам. На дистанции определенной Геннадием как радиус поражения (время Ч, плюс скорость и направление ветра, плюс возможное изменение направления и скорости ветра), находился один единственный завод, который, по его мнению, стоило бы закрыть еще в 80-х, когда впервые заговорили о парниковом эффекте. Завод фенилов стоял посреди маленького городишки в тридцати километрах от Мичуринска. Еще по молодости Генка немного поработал на железке, но не машинистом локомотива, а механиком рефрижераторной секции. Его брат, который отдал железке полжизни, смеялся по этому поводу, что стоило учиться полгода, чтобы потом проработать три месяца. Но учеба на «рефа» дала Генке знание того, что должно было случиться через полтора часа. Завод кроме фенольных смол производил также и фреоны, а фреоны, любые фреоны, при соприкосновении с открытым пламенем превращались в иприт. То есть стоило начаться пожару на этом заводе, и тушить его можно будет, лишь в скафандре повышенной защиты, которых, как известно у простых пожарников не водиться. Он сделал попытку дозвониться в этот городок по межгороду, не получилось, его попросили ждать, а ждать было некогда, он полез к полуночникам на форумы и чаты, но никто из городка не отзывался. Он бы поехал на машине с другом, но тогда был шанс, что его собственный город без него просто пропадет. Он попрощался с женой, запер ее с детьми во внутренней комнате, еще раз проверил герметичность, а местами, еще раз прошелся монтажной пеной и пошел пешком к Трошке, к начальнику отделения.

Он шел по улицам города и смотрел на одичавших псов, что уже давно были частью городского пейзажа. Они сбитые своими вожаками в стаю шли по улицам пустого в это время города, как хозяева, и думал, о том, что им не пережить этого нового дня.

Майор Трохин Борис Ефимович, уже не спал. Привычка вставать рано и спать мало сделала свое дело, и он вышел весь в пене — брился.

– Те, че, делать нечего в такую рань, капитан.

Геннадий сразу и не понял, не привык еще к своему капитанству.

– Беда, Борис Ефимович. Через три часа город накроет ядовитым облаком.

– Че? — удивленно и настороженно протянул майор, – Откуда информация?

– В Интернете сидел, там все уже на ушах, – соврал Геннадий.

– Что произошло? — деловито начал расспрашивать Трохин. В сетевой фанатизм Геннадия он поверил легко. У Генки постоянно спрашивали погоду, так как интернет врал меньше, чем тамбовское телевидение.

Гена рассказал свой вариант развития событий, как он его просчитал на основе предсказания Змея. Он рассчитал, что после аварии останется немного свидетелей, и быстро объяснил, что человек по Скайпу говорил, что у них на заводе пожар начался, а завод жуть, как опасный. Затем он рассказал про фреоны, про направление и скорость ветра, и то, что новости оповестят об аварии на три часа позже, то есть когда на улицах Мичуринска будут лежать трупы.

Конец этого трудного дня Генка провел во временном штабе ГО, в подвале старой школы в центре. В отличии от новых школ у этой было неплохое бомбоубежище, а старую аппаратуру жизнеобеспечения смогли восстановить на треть мощности. Воздух был прелый, тяжелый, но все равно лучше, чем у мерзотного запаха, пробивающегося сквозь противогазный фильтр. Город смогли приготовить к газовой атаке как смогли, и многократно лучше, чем, если бы не были предупреждены заранее. Геннадий время от времени выходил в предбанник, там сносно брали мобильники, и связывался с женой — у них все было нормально. Так город, по закупоренным домам и квартирам, по бомбоубежищам и подвалам, и прожил тяжелые четыре дня. А потом была еще неделя, когда им милиционерам приходилось отлавливать ошалевших от легкой наживы мародеров. Пару раз пришлось, и стрелять, но вроде никого не убили, и своих тоже не потеряли.

Город ожил. Потери были ужасными, но не катастрофическими. Более всего погибло стариков, которые радио слушали, но уже давно ему не верили, а на просьбы спрятаться отвечали, что от своего добра не уйдут и милиции не верят. Потом еще две недели их хоронили. В городе выжили лишь комнатные собаки, да те, кого хозяева прятали с собой. Выжил и любимчик Генкиной семьи Тузик, которого против его воли заперли в доме. Он пережил немало жутких моментов со всеми, когда во внутреннюю комнату начал пробиваться запах гниющих фруктов, и когда все пытались дышать через противогаз, а ему дать его не могли. Двухлетняя Лия, поверила маме, в то, что они так играют, а Колька был настоящим мужчиной, и ни разу не дал ей в том усомниться.

Трошка ходатайствовал перед руководством о второй медали для Генки, а Геннадий порой думал. Что стоило бы ему поделиться ими со Змеем.

НАЗАДВ НАЧАЛОВПЕРЁД