Старые зарисовки напоминают газеты под третьим слоем обоев, читаешь их и понимаешь, что, написанное волновало автора сих строк, и тогда. Всматриваешься в те тексты как в иную реальность, которая когда-то была твоей. Другое время, другие люди, другие чувства. Большинство публикуемого сегодня было написано одиноким человеком, это чувствуешь с первых строк, и у меня даже был соблазн проигнорировать эти маленькие эссе, потому, что они не соответствуют строю чувств меня сегодняшнего. Однако, погружение в ту реальность своего рода исследование параллельной реальности и пусть будет.

Костюм 
Костюм – это вынужденное искусство элегантности. Если одеваешь костюм, то все — ты элегантен. Иначе ты опускаешься страшнее, чем, если бы одел пальто с помойки. Если в твоей крови не завелся вирус элегантности, то костюмов лучше не одевать вовсе. Я очень люблю эксперименты с пиджаком. Он у меня один, но мне как-то пока хватает. Потому, что он настоящий, а настоящий пиджак (читай костюм) только глубоко-черный. Вариантов иных нет. Быть не может. Зато черное идет ко всему, и всем. С майкой, с рубашкой на выпуск, с тонким свитером (ох уж этот русский язык если свитер тонкий, тогда применяешь предлог «с», а если просто свитер, то «со»), даже на голое тело (Особенно с кобурой и пистолетом. Шучу). Однако главное в костюме украшение — ты сам, если ты есть, если ты целен и ценен, ты в костюме элегантен, нет значить выбрось его из своего гардероба. И никак иначе. 

Можно и нужно жить, работать, чувствовать без костюма, но если ты его одеваешь, то тут же меняешь мир под себя. Ты его ощущаешь иначе, и он уж точно тебя ощущает иначе, чем просто в рубашке или свитере. Конечно, можно привыкнуть к костюму, особенно если вынужден соблюдать дурацкий дрескот, но лучше к такому не привыкать. Потому как полезно.

Спортивная газета 

Понять можно все, люди в целом понимаемы, но чтение спортивных газет для меня выше всякого понимания. Сидит пожилой человек изрядного веса, и невероятным интересом, от корки и до корки читает «Спорт-Экспресс». ЗАЧЕМ?!!! Не понимаю… что ему, этому человеку, от того, что команда N приобрела в далекой Аргентине игрока Y, и что этому человеку до того, что игрок X команды D вкатил гол в ворота противника именно на такой-то минуте и не секундой позже. Ведь он, в своей жизни, никогда не встретиться ни с кем из принимавших участия в том матче, и уж понятное дело, не будет играть с ними, ни в футбол, ни баскетбол, ни большой, ни в настольный теннис. Мало того, даже в шашки никогда с ним не сразиться. Но зачем вы скажите мне, ему сравнивать параметры спортсменов, не для выявления же своих шансов в поединке с ними. Зачем? Не понимаю! Я уже предполагал, что люди искреннее верят в то, что спортивные поединки это типа по-настоящему, ну как, в Древнем Риме, когда на смерть, и при этом ради его развлечения. Но ведь даже там, в Риме гладиаторы скорее разыгрывали спектакль, чем реально умирали на сцене, иначе бы никаких рабов бы не хватило. И сегодня все спортсмены играют на публику, и договариваются не ради побед, а ради барышей с телевизионных показов и билетных сборов. А значить верить в реальность спорта не получается. И при этом тиражи спортивных газет одни из самых больших в стране, да что и мире тоже. Фантастика.

Это как …

Это как, проходя через двери метро, придержав дверь, для кого-то вдруг на треть секунды увидеть, красивую женскую руку, и в потоке, не успеть, не только не влюбится, но и посмотреть.

Это как, увидеть в толпе похожую на твою любовь, которой уже нет, и услышать вскрик собственного сердца.

Это как, проходя вслед за девушкой услышать ее запах, и не видя лица невольно потянуться за ней.

Это как, получить SMS из такого далекого далека, что десятилетия, километры и люди уже почти все стерли… и оказывается, что нет.

Это как, знать, что любишь, чувствовать что любишь, предощущать чувство любви, ценить его, уважать его и, конечно же, ее, за это чувство.

Это как, ощущать, что бетонный пол расходится под твоими ногами на 12 этаже, когда ты слышишь ее холодный голос и понимаешь, что ее уже нет.

Это как, время, которое застыло для тебя на месяцы и годы ожидания, когда нет, нет этого «как…»

Это как, предвкушение чего-то большого, от разговора, в котором, казалось бы, ничего такого, а ведь есть… Будет.

Это как, любовь и жизнь, потому, что когда любишь, тогда и живешь, а не есть.

Третьяковская, Октябрьская, Шаболовка, Ленинский проспект

Третьяковская. Влетел в вагон, осмотрелся, одна вторая ничего интересного. Вон та сидит с закрытыми глазами, нет, не спит, а именно сидит и глаза закрыла. Лицо иконописное, но даже с закрытыми глазами видно, что с ними, с глазами, что-то не то, стерва, наверное. Много женщин испорчено собственной красотой, многим из них не повезло, их с самого детства портят особым отношением к собственной персоне, неправильным особым отношением. Открыла глаза, «просканировала местность» на мне глаз не остановила. А что его останавливать, стоит этакий молодящийся мужик в несерьезной рокерской черной майке, и еще глазами зыркает, куда не положено. Остальные не интересны. Опа! Как я мог такую просмотреть?! Впрочем спокойно мог. потому как роста в ней от силы метр сорок, может и меньше. Рост на грани фола между очень малым и уродливо малым. Небольшой мужчина мог бы ее назвать дюймовочкой. Лет тридцать или около того, блин, а глаза какие! Спокойные умные милые, лицо такое, чуть семитское, а потому просто дышит миловидностью и красотой. Сдержанная такая красота. Ирина Роднина — вот кого она мне напоминает! Фигуристку. К слову если слово фигуристка было бы от слова «фигура» она была бы фигуристкой. При своем малом росте великолепно сложена.

Октябрьская. Интересно, как бы было с ней. Нет не в постели, в постели плюс-минус со всеми одинакового, в жизни? Такой рост обязательно дает о себе знать, это как красота, только там с детства родители тебя портят тем, что любуются, а тут детсад, школа в тебя тычет пальцами и издевается. Да старая истина, что самые жестокие люди это дети, так как тормозов не знают и критериев ущерба не имеют в своих маленьких башках.

Шаболовка. Ей тоже доставалось, видно по ней. Гордость, с которой держится это гордость человека, который прошел сквозь испытания и знающий потому себе цену. А значить с ней непросто. Я знаю такое, тоже типа испытания прошел, с такой же. И все же сквозь непробиваемую броню гордости в ней чувствуется и чувство и доброта. Или может я это сам себе представил.

С такой будет тяжело прощаться, а прощаться придется, во всяком случае, и не в том высоком смысле, когда кто-то умирает, а просто потому, что сам не выдержу.

А что собственно тут выдерживать, ничего не может быть, ничего и не будет. И не потому, что нет времени или порыва, чтобы начать знакомство, не потому, что она не желает никого слышать, а потому, что сам уже не в состоянии с кем-то делить трудности и на кого-то вот так бессмысленно тратить остатки лет. Сколько их там осталось, десяток, другой, максимум третий. Тоже, конечно, не мало, но блин уже хочется жить для себя, не для того, чтобы меня облизывали, а я в свою очередь принимал, нет, это полнейшая чушь, такого не бывает и быть не может, и не потому, что дур уже нет, а потому, что я не могу жить счастливо, не живя для нее. Просто счастье для меня уже другое, счастье — это когда забота у двоих поровну, или по крайней мере стремиться к равновесию. Смешно, не вериться в такое. Ну, тогда один.

   Ленинский проспект. Стою к ней спиной, но самым боковым зрением вижу, что она стоит, как стояла. Да она тоже меня «ощупывала», я уверен, и решение не вступать в игру обоюдное.

   Ну, хоть что-то у нас с ней было на двоих.

   Дверь вагона открывается, и я ныряю в новую действительность, легко бросая эту. Легко?

Глаза 
Неправильное лицо, даже неприятное где-то. Предельная аккуратность: прическа; одежда; жест; взгляд. Блин, опять споткнулся об этот взгляд. Отстраненно-холодный, огромные совершенно неестественные глаза. Эдакая героиня японского аниме-сериала. Эротического. Без сомнения эротического, потому, что ничего кроме совершенно необузданной страсти такие глаза не вызывают. Хотя и не выражают. Знаю, было. Преподаватель сольфеджио, с неправильным овалом лица, резчайшими чертами этого лица, и такими же глазами. Она еще пыталась оживить их тем, что играла, то пасторальную пастушку-простушку, то насмешливо-циничную даму полусвета, и при этом в глубине, на дне глазного яблока светился холодок полнейшей отстраненности от мира сего. Совершенно несовершенное лицо и бешено-сексуальные глаза. Они знают это. Чувствуют. Влияют на окружающее пространство людей. Верные мужья как корабли в бури сбиваются с верного пути, молодые гордецы, независимые готовы отдать все ради этих глаз, даже женщины, которые жестко позиционируют себя, как гетеро обнаруживают в себе эту страсть. Они же холодно-отстраненные наблюдают и даже во время секса с удивлением следят за своим собственным телом. Я видел это. Непонятно почему, меня выбрала одна из них. Из-за этой пронизывающей отстраненности, которую я чувствовал с ней всегда, расставание было самым простым в моей жизни. Кто они, может инопланетянки? А, что, оптимальная конфигурация наблюдателя, наблюдение, анализ, расчет необходимого минимального воздействия, влияние. Они даже порой рожают, та же, что выбрала меня, например, рассталась со мной, нашла себе тихий персонаж, с хорошей наследственностью, отлучила его от бывшей семьи и создала с ним новую. Наверное, так было нужно. Ей. Почему бы и нет.