– Нехорошо, это, как-то. Душа, все-таки. – пробормотал про себя доктор Фауст. 
Его гость сидел на крепко сбитом стуле в припортовой таверне Ливерпуля в году эдак 1680 от рождения Христова, и потягивал ром, не отрывая взгляд от доктора. 
– Хотя с другой стороны… 
Доктор был уже не молод, умудрен знаниями и жизненным опытом, который столь быстро набираешь в плаваниях по южным морям, с торговцами, да и не только. Он перечитал в своей жизни уйму книг, вылечил от болотной лихорадки сотню–другую моряков, отрезал с десяток ног и рук, тем несчастливым кого зацепило в абордажном бою, и заработал немного денег, на небольшой домик, здесь на юге Англии, без которой уже жить не мог.

Сам он был с далекой Германии, но так уж вышло судьба и интерес к дальним странам, сначала занес его в Англию, а там увидев корабли, посещавшие Америку и острова Карибского моря, он сразу все понял, про себя. 
Про своего собеседника он уже слышал, меж простыми моряками и офицерами нередко ходили слухи про него. Говорили не то, чтобы с озлоблением (у каждого своя душа, и каждый с ней делает, что захочет), а так с опаской, а вдруг попадется на пути. Боялись, конечно, не его самого, а себя, потому как, кто же себе честно признается, что наверняка откажется от сделки. Вот и сейчас, Мефисто знал когда появиться. С одной стороны еще одно плавание и Фауст вернется назад полной развалюхой, которой останется только помирать, с другой стороны денег, которые он скопил, хватало лишь на крохотный домишко на самой окраине, где приличные люди-то и не живут, да и дом будет размером с конуру и без садика, о котором так мечталось. 
– Нелегкий выбор. 
– Не знаю, у меня такого товара отродясь не водилось. – улыбнулся лучезарно Мефисто. 
– Шутите? 
– Как и всякий человек, у которого спокойно там, где должна быть душа. 
– А, что меня тоже ждет такое спокойствие? 
– Да, даже больше, тебя ждет радость. Радость от силы, от молодости, от возможностей, от просторов. 
– Ладно, верю, верю. Ты хороший торговец, всегда знаешь, что предложить и кому. 
Мефисто довольно улыбнулся похвале. 
Затянулась пауза. 
– А наказание? 
– Что наказание? 
– Оно страшно? 
– Не знаю. И как мне знать, если я уже давно забыл как это «знать Бога». 
– А пытки? 
– Слушай, а зачем нам они, главной пыткой и есть отсутствие Бога в твоей судьбе, не знание его. 
– Но толпы людей Его не знают, и живут без Него, и ничего… 
– Правильно, но нам такие и не нужны. Что в них толку, они даже не знают что теряют. 
– Ты думаешь, я знаю? 
– Уверен. 
– Почему, я не уверен в своей вере в Него, а ты мне говоришь, что ты знаешь… 
– Ты искал его, пытался делать добро, не делал зла – тебе мало доказательств? 
– Я о другом, я о Вере, я о Боге. А добро, оно просто свойственно человеку. 
– Ты в этом уверен? 
– Да! 
– Вот это мне и нужно! 
– Что моя вера в добро. 
– Вера в Добро и вера в Бога, суть две стороны одной монеты, и если к ним прилагается ободок в виде поисков истины – я готов выступить в роли менялы. 
– Ну, так, что? 
Фауст сидел посреди шумной таверны и думал. Ему виделся океан. Он бывает таким разным, он так прекрасен. Перед взором проходили многочисленные лица, друзей, врагов, иноземцев, женщин, детей, людей которым он помогал, людей которые верили в него, в его доброту. Он помнил, как ужасные преступники, висельники и каторжане молили его отпустить им грехи перед смертью, и он отпускал с огромным сомнением в собственной вере в Него. 
Вдруг он ощутил легкое прикосновение с левому плечу, обернулся и ничего не увидел, а посмотрев на Мефисто увидал его разъяренное лицо. 
– Это не по правилам! – взревел он обращаясь к кому-то невидимому. 
– По правилам. – ответила тихо пустота сбоку от Фауста. 
– Вы не должны вмешиваться в процесс вербовки. Мы это оговорили на Большом совете. 
– Ты забыл о правиле Третьего лица. «Пункт 27. Если воля темного склоняет волю Третьего и сделке, он забирает душу.» 
– Вот именно. 
– «Пункт 31. Если Третий вызывает своего Хранителя, он вправе ему помогать» 
– Это особый пункт, он действует в особых обстоятельствах. 
– Сейчас такие. 
– Кому это решать, тебе? 
– Нет, Ему. – спокойно ответил Хранитель. 

Мефисто со злобой смахнул свою рюмку со стола и ушел, хлопнув дверью таверны, так, что на миг смолк шум. 
– Хранитель ты здесь? – тихо спросил Фауст. 
– Да. 
– Я хочу спросить. 
– Да, я знаю. 
Они помолчали 
– Тебе не доведется пожить спокойно на старости лет, извини. 
– Ну, и хорошо, – с облегчением сказал Фауст, зато еще раз посмотрю океан. 
И он увидел улыбку на невидимом лице ангела.