О инструментальных методах топки палаток

Война штука странная, всё на ней не так. Некоторые, на войне не бывавшие думают, что война – это взрывы и стрельба, а на деле бои на войне недолги, а есть ещё жизнь, и в ней, всё как всегда, и скука, и трудности, и радость, и смех. В Вооруженных силах СССР/России существует точная до невозможности поговорка – «кто в Армии служил, тот в цирке не смеется». Ну, типа уже не смешно. Вот и попробую вспомнить свои и чужие эпизоды той войны.

Середина февраля 1980 год. Предместья Герата, лагерь 101 мотострелкового полка. Лагерь стоит в поместье какого-то богача, эдакий квадрат из плотно посаженных сосен размером пятьсот на пятьсот метров в голой степи перед горами. Поместье называется Калаи-Мир-Дауд, и его по краю пронизывает трансафганская магистраль, она же «бетонка», в строго в центре стоит одноэтажная вилла с бассейном. От трассы до виллы меж сосен идёт дорога, а по краям дороги плотно стоят палатки полка. Внутри поместья к слову все не постились, и часть палаток и само собой парк боевых машин стоят рядом с «лагерем под соснами», как мы его обозвали.

Рядом с дорогой стоят палатки разведроты, напротив нас палатки танкового батальона. Известные на весь полк умельцы, танкисты почти в каждой палатке воткнули по «солярису», дабы пришло понимание дальнейшего необходимо объяснить читателю незнакомого с этим изобретением веселого солдатского ума.

В Афган мы вошли при полном отсутствии палаток. Спали, кто как мог, пехота в которой в самые первые, зимние месяцы войны спала в кузовах тентованных ЗИЛ-131, вповалку, тесно прижавшись друг к другу. Танкисты до получения палаток дрыхли в танках, а мы разведка спали либо в машинах – БМП и БРДМ, либо на земле укрываясь маскировочными сетями. Потом нам привезли 10-местные палатки. К ним полагалась печь-буржуйка, сантиметров двадцать в диаметре и сантиметров в 60 высотой. Одним словом, маленькая. Топили мы их саксаулом. Более энергетического вида топлива я более не видел. Двух кусков саксаула длинной в те же двадцать и толщиной в пять сантиметров хватало на палатку отделения на ночь. Но и колоть его, этот самый саксаул – сплошное мучения, потому как колоть его предельно сложно – он именно колется, в смысле раскалывается, но никак не рубится и не пилится. Твёрдый и волокнистый, гад.

С первыми десятиместными палатками кто-то из танкистов то ли придумал, то ли вспомнил «солярис». Что это? Толстая труба, сантиметров десять – двенадцать в диаметре, высотой в два и больше метров, с одной стороны заваривается наглухо, и где-то на высоте пятьдесят – шестьдесят сантиметров сбоку сверлиться дырочка в один сантиметр. Потом в дырочку заливают соляру. Отсюда и название агрегата. Практически до самого отверстия. Теперь, самое тяжелое – поджечь факел. Для этого в дырочку суют скрученную бумагу, лучше газету дают ей напитаться солярой и поджигают её таким образом, чтобы рано или поздно соляра внутри трубы начала парить и в итоге загорелась. Воздух для горения попадает в трубу через всё тоже отверстие в боку, соляра горит только верхний слой, а потому система стабильна и высокоэффективна. Всё, дальше про устройство можно забыть «дней на несколько», пока всё топливо не выгорит. Говорят, что кто-то дозаправлял «солярис» на ходу, но тут точно не скажу, ибо в наших палатках подобных шайтан-труб не было.

Горит «солярис» сильно, так сильно, что от отверстия куда попадает воздух и выше металл трубы светится тёмно-красным светом в темноте.

В самой палатке при этом жара стоит страшная, но регулировке такой агрегат не подлежит, а потому народ терпит. А что тепло, париться с саксаулом, или что ещё хуже с углём не надо – лафа. Правда, малейшая неосторожность и палатка может сгореть. Но когда это русского танкиста останавливало?

И вот сцена, вечерний кинопоказ. На дорогу посредь сосен медленно бредут солдаты с разных подразделений. Морозец градусов под десять с влагой. Валит не торопясь, с ленцой, маленький снежок. На повороте дороги – экран, посреди солдатских табуреток кинопередвижка – «Украина 16», но кино со звуком, как положено. Идёт, раз пять – семь, смотренный «В зоне особого внимания». На экране доблестные десантники машут руками и ногами, воюя, то ли против пехоты, то ли против бандитов, сейчас уже и не помню. Почти заглушая звуки кино, гудит «солярис» танкового батальона.

Вдруг в самый напряженный момент фильма, происходит короткий как вздох хлопок и все поворачиваются в сторону палаток танкистов.

А там … Там на матрасах без одеял, в одних трусах валяются спящие танкисты, а в воздухе опадают искорки сгоревшей как порох палатки. И тут такой раздался хохот, что киносеанс оказался далее не нужен.