Война войной …

Возвращаясь к теме еды на войне, могу сказать, что вопрос, что поесть для солдата стоял всегда болезненно. Римским легионерам, например, выдавалось довольствие пшеницей, и каждый из них ел два раза в сутки, утром и вечером, предварительно размолов зерно, а потом сварив его в котелке. При этом совместное приготовление еды у них не приветствовалось. Также готовили сами себе вообще все солдаты всех армий мира. Вообще кормить солдат из общего котла, а точнее с полевой кухни начала только в конце 19 века, и именно русские. Все прочие века и тысячелетия солдата кормили как придётся. Однако, при всех организационных достоинствах продовольственной службы Советской Армии, форс-мажоры с кормлением бывали и у нее. Первые дня войны за проблемами организационного периода, и отсутствия долгосрочного полевого лагеря у 101 мотострелкового полка (а до окончательного варианта лагеря в 1980 году было 5 лагерей и стоянок в разных частях вилаята Герат) кормили нас как получалось. А потому, все при любой малой возможности старались затариться едой долгосрочного хранения на всяк случай. Были запасы тушенки, масла и иногда круп, практически во всех экипажах бронетехники, просто потому, что было где хранить. Были запасы той же тушенки практически во всех офицерских палатках. Тоже понятное дело, порой не знаешь где и когда перекусишь. А вот простой солдат из пехоты максимум, что мог себе заныкать – сухарь в кармане.

Праздником жизни считались выезды на боевые. Там, в зелёнке, то урюк где порвёшь, где виноград поспел, где лук зеленый с грядки, вроде много не возьмёшь, а приятно. Наши командиры если всё в рамках приличий на сие безобразие глаза закрывали – и то, хоть какие-то витамины солдату.

Редко, но удавалось что-то пожрать добыть на прочесывании кишлаков, иногда сами афганцы угощали, что к слову у нас в гератском оазисе было не редкость, иногда и пару вёдер соляры шли на обмен молодого барашка. Всем хорошо, дехкане использовали соляру даже для освещения, а нам тоже весело.

В июне 1980 года, я служил уже в танковой роте и стояли мы на охранении моста через Гереруд. В те дни у моста не было ещё блок постов, просто стоял танк и всё. А рядом с нами, с южного берега росли тугаи. Потом, они куда все исчезли, но при нас были. Что такое тугаи – это лес около реки, часто стоящий прямо в воде. Вот такие азиатские мангры. Птицы там было – просто не меряно. В основном что-то вроде небольшой по размеру серой цапли. Попробовали мы на них охотиться, но куда там на дичь с нарезным стволом.

Еда доставалась нам следующим образом. Приезжает полковой бортовой ЗИЛ-131 и нам выгружают мешки с сухпайком. Никаких тебе баночек с кашами, только натуральный продукт – макароны, тушенка, сахар, чай большим газетным пакетом, сухари. О последних расскажу отдельно.

Передают нам несколько мешков из крафт-бумаги, с размером 60 см длины, 40 см ширины, 15 см высоты. Внутри плотно друг к другу стоят черные как смоль сухари, на торце этикетка «Сухарь армейский ржаной» ниже «Поставлен на хранение» и синий штампик февраль 1941 года. Вот этим самым сухарям я могу сказать «спасибо», за то, что пришёл с такими сточенными зубами на дембель, что в первый же год после службы пришлось выбрать все нижние коренные зубы с обоих сторон. Сухари мало того, что были просто совершенно каменной твердости, так и после того, как их размачиваешь в кружке сутки и начинаешь есть, чувствуешь, как на зубах хрустит, что-то как абразив. Словом, жуть, но голод не тётка.

Конечно, если что-то где, как-то можно было добыть из живой природы голодные солдаты старались это сделать. Охотились на всё, что двигалось на четырёх лапах или ногах, глушили рыбу, если рядом оказывался водоём с намёком на рыбу, изобретали силки и ловушки, чтобы поймать зайцев. Впрочем, последние водились только у рек, и совсем мало. Про свой опыт поедания собачатины я уже писал.

Ситуация. Первые числа ноября 1980 года. Мы, танкисты осеннего призыва 1978 года практически дембеля, был уже Приказ, мы выполнили дембельский аккорд, построили СРМ для столовой, и ждём, когда начнётся отправка домой. Наши молодые, ну точнее для нас они были молодые, а по их меркам они теперь полноценные деды, которым весной домой, суетятся и потихоньку гоняют молодое поколение, что только пришло с Тедженской танковой учебки. Тут как той вороне в басне, кто-то нам пригнал… Нет не сыр, а мешок качественной белой муки. Кто и откуда взял, нас уже менее всего волнует, в палатке шумит печка, тепло, лампочки светят, то есть светло, а тут ещё такой «подгон». В общем оказалось, что никто и ничего из муки делать не умеет. Берусь за дело. Отправляем людей на кухню и за какую фигню обмениваем алюминиевую флягу с маслом. Литров эдак на десять. Кто-то с танка приволок сковородку, добытую в рейдах и походах. Быстро развожу муку до относительно жидкого состояния и начинаю печь оладьи. Блин, какое же это было счастье. Народ объедался сколько мог, сначала, дембеля, конечно, так как дедовщину в армии никто не отменял в 1980 году, потом деды, потом молодые наконец. Но я честно жарил на всех. Когда я выходил из расположения роты 23 ноября в мешке оставалось на донышке.