Не форма красит солдата

Как известно, форма отличает солдата, да и любого военнослужащего от гражданских людей. В старые времена отсутствие головного убора или ремня расценивалось, как серьёзнейшее нарушение Устава, за которое карали по максимуму, а во время Великой Отечественной солдата без ремня и погон могли и к трибуналу привлечь. Однако, в первый год войны в Афганистане с нами, с рядовым составом 40-ой Общевойсковой Армии, началось твориться что-то странное. Нарушения формы одежды встречались повсеместно и чуть ли не у всех. Началось это всё-таки ещё в Союзе, когда в 1979 году и у нас в 101 мотострелковом полку, и в 34 танковом, народ начал довольно расхлябанно носить форму. Например, в нашем пехотном полку все механики-водители и водители БРДМ разведки, да что там механики, треть роты нашила чёрные петлицы, воткнула в них танковые эмблемы и ходила так. И никто ничего по этому поводу им не говорил. А чёрные петлицы и танки в те времена были на порядок круче красных и мотострелковой «капусты». Это сейчас я все говорю с гордостью о том, что служил в пехоте, а тогда это было типа западло.

Варианты ношения формы: без букв СА, без петлиц, панама «а ля шляпа», панама «ремешок наверху»

Потом уже в Афгане случились боевые действия в очень тёплое время года, и народ на рейды и операции стал ходить в том, в чём ему казалось лучше. Большинство ходило на операции в КЗС (комплект защитного снаряжения, больше походивший на закамуфлированную марлю), а всё потому, что в КЗС было легко в самую дикую жару – продувает тебя ветерком, ништяк. Одно плохо, никаких обвесов кроме солдатского ремня с КЗС не предполагалось, вот и вешали на него подсумок с магазинами и иногда подсумок с гранатами. Другие ходили в маскхалатах типа «берёзка», но те в отличие от КЗС не выцветали в цвет местности и были из тонкой плотной ткани, что не дышала ни разу. Бронежилеты у нас ещё не появились, да и если бы появились, их на разведку не наденешь, ибо при жаре в них сдохнешь, а те килограммы, что они весят, лучше патронами и гранатами прихватить. Да и потом, когда броники пошли повсеместно, те, кто работал в поле и в зелёнке, в них не ходили, ходить в брониках был удел блокпостов, да и то, только тех, где начальство либо было жутким, либо многочисленным.

На ногах у всех без исключения солдатская мабута, кроссовок у нас не было, как-то мы про такую обувь даже не слышали тогда. А вот эксперименты с китайскими кедами, которые по дуканам продавались в 1980 году вовсю, у нас закончились быстро. Больно подошва у них мягкая, по камням не побегаешь, да и раздирались они быстро в клочья. Говорят, с появлением кроссовок жизнь у воюющих изменилась к лучшему. Не знаю, попробовать не довелось.

Туркестанская панама – это целое явление в Советской армии, о ней можно слагать песни и поэмы, и лучшего головного убора для Азии не найти – уверяю вас. Я и сейчас в доме (а у меня частный дом) рассекаю летом в панаме. Даже потом, когда с эксперименталкой перешли на кепи – все в один голос говорили, да, красивая форма, но уши с кепи обгорают до черноты. Панаму, именно в том виде, каковой она была в 70-80-х годах в ТуркВО, носил ещё на Халхин-Голе будущий Маршал Победы Георгий Константинович Жуков. Брали её с собой в Испанию и наши добровольцы, время от времени встречаешь архивные фото интербригад, где порой встречаются люди в этом головном уборе. Одним словом, будь моя воля, я бы вернул столь овеянный славой головной убор в Южный военный округ, сделал бы его принадлежностью элиты, способной воевать и в горах и в пустынях.

Чуть позже, когда появился выбор с головными уборами, на операциях, рейдах или на блокпостах поступали довольно вольно, в одном отделении могли носить и панамы, и кепи, и вязаные шапки, или вообще ничего не носить. Тоже было с тельняшками. Десантник ты или нет, всем было до одного места. Пехота при всякой возможности доставала тельники и носила их. Нет, конечно же, в расположениях частей и соединений за внешним видом старались следить, но это тоже было по-разному в разных частях, а вот относительная вольница в форме тех военных лет автоматически перенеслись сейчас на ту форму, что носят ветераны той войны. Нередко служившие в пехоте выходят на торжественные мероприятия в тельняшках, ношение наград на камуфлированной форме тоже вне устава и логики, но красиво, а потому все и носят. Не должно награды надевать на верхнюю одежду, но 15 февраля как на грех – это зима, и потому надевают медали и на бушлаты, а то и гражданские куртки. В общем, не Советская Армия, а Гуляйполе какое-то.

У меня же была своя, неуставная история с формой, которая, впрочем, началась ещё до Афгана. Как-то в сентябре 1979 года я оказался среди прикомандированных к рембату 5-й мотострелковой дивизии и стал самым отъявленным нарушителем формы одежды среди прикомандированных. Поневоле, надо сказать. Дело в том, что хэбе, которое было на мне, я получил ещё в конце апреля в учебке перед отправкой в часть, а за полгода интенсивной службы оно пришло в совершенную негодность. Ну как негодность, края брюк обтрепались так, что висели лохмотьями, то есть крайне неприлично. Был бы я в родном полку, вопрос бы решился быстро. Ходить с чёрными петлицами некоторым дозволялось, но ходить неряшливо — никому. А тут чужая часть в 220 километрах от родной Иолотани… Одним словом, я решил надо ремонтироваться. Нашёл старое хэбе нужной степени выгорания, а у солдатского хэбе, если кто знает, градаций хаки от густо-зелёного до едва желтого, практически белого, не меряно. Вырезал из него нужную деталь, отрезал от своих штанов низ и пришил то, что получилось. Если бы сохранились фотографий того, как я щеголял весь сентябрь и октябрь по Кушке, все бы в моих солдатских брюках быстро бы увидели знакомый и очень популярный в те времена клёш. У меня хватило совести и меры сделать всё так, чтобы сразу в глаза не бросалось, а потому на губу за внешний вид я попал только через три недели после своего инд.пошива. Впрочем, с кушкинской губы я сбежал через три часа, ибо какой я в ином случае разведчик, а вот навыки шитья мне потом пригодились не раз и не два. Любая новая форма, полученная со складов, всегда нуждалась в подгонке по фигуре и тут мои навыки швеи-золотошвейки пришлись ко двору. 15 апреля нам в разведке выдали черные танковые комбинезоны. Ко мне тут же выстроилась очередь из взводных, а потом пришёл и попросил ушить комбез и ротный. И вот в этих чёрных комбезах, с чёрными очками-капельками и офицерскими фуражками, похожие на чёрных полковников времён греческой или чилийской диктатуры наши офицеры поехали на очередной рейд. Закончилось это всё 17 апреля, когда после обстрела в одном из кишлаков, наши офицеры быстро переоделись в БМПешках в солдатское хэбе. И фуражки поменяли на панамы.