Пёс батальона, или Шнапс на войне

Помните кота, что стал символом Крымской весны? Так вот животные для русского солдата – это такая душевная отдушина, без которой попросту нельзя. Первые собаки в частях ограниченного контингента Советских войск в Афганистане появились уже в 1980 году, причём это были не местные псы, в основном алабаи, а простые дворняжки, привезённые из Союза. Привозили щенками, кормили тем, что тащили из столовок или собственным сухпайком и все любили. Псы, отвечали взаимностью и готовы были в любой момент веселить солдат и офицеров. Коты были большей редкостью, и жили преимущественно в офицерских модулях, где чувствовали себя полными хозяевами.

С собаками и кошками в Афгане связанно множество смешных и любопытных историй, одну из которых я как-то описал в своём рассказе «Кот и Пёс», но в том рассказе образы всё же собирательные, а многие из ветеранов Афганской войны могут рассказать и вполне реальные истории о псах и котах полков. Я же расскажу лишь ещё одну такую, со слов моего знакомого.

Ситуация завели в пехотном батальоне щенка, точнее сказать в штабе батальона, что стоял на охранении перевала. Сам батальон под одному-два отделения был раскидан по всему перевалу блокпостами, и только время от времени, то люди с постов приезжали в штаб, то из штаба отправлялись на блокпосты машины с боеприпасами и едой. Всяк приезжающий в штаб батальона зная, что в нём живёт пёс старался привезти ему какую-нибудь пёсью вкусняшку, то ломтик колбаски, которую кто-то умудрился привезти из отпуска, то сладкую косточку из котла, где только вчера сварили добытого барашка. Пёс своих встречал дружелюбно махая хвостом. Через полгода щенок вымахал в приличного пса в тридцать сантиметров в холке, и знал, практически всех в батальоне, несмотря на то, что из расположения никуда не уходил.

Напротив батальона, на другой стороне, то ли сая, то ли горной речки стоял афганский кишлак. В нём тоже водились псы, однако ж, такие, которым наш знакомый на один зуб. Волкодавы, одним словом. Но мостик через реку был километра три ниже по течению и это все стороны устраивало. Кишлак жил своей жизнью, батальон нёс свою службу, никто никому не мешал. В кишлаке прямо на виду у штаба батальона, который сам со временем стал похож на микроукрепрайон, что-то там сажали, чем-то торговали на пятничном базаре, кого-то женили, кого-то хоронили, в общем жизнь. Часовые и наблюдатели, нередко через стереотрубы рассматривали от нечего делать ту сторону жизни, которая разительно отличалась от их собственной. И вот однажды, какой-то кишлачный пёс, молодой, к слову, и размером немного больше, нашего, советского, дал крюк до моста и обратно по дороге и вышел к утру к нашим укреплениям. У алабаев такое не водиться в принципе, у каждой псины есть своя зона ответственности, свой хозяин и за и за другое он жизнь отдаст, а скорее чужую отберёт, а тут на тебе – исследователь новых территорий. Штаб батальона изначально был обнесён колючей проволокой, но потом после нескольких обстрелов наши уподобились местным и сделали глиняный, саманный забор, даром, что ли бойцов со Средней Азии было немало. А вход после долгих усилий получился из обрезков сгоревших БТРов. Громоздко, но сам вид вызывает уважение и отсутствие желания стрелять. К этим-то воротам и прибыл путешественник из кишлака. Собственно, его за жителя кишлака определил один из бойцов, сказал, что видел его там. Одним словом, стоят два пса и рычат друг на друга через щель в воротах. Наш родную землю защищает, а чужак пытается отбить для себя сферу обитания и нишу питания. Уж чего-чего, а от столовки батальонной несёт съедобными ароматами за версту. Ну, рычат и рычат, бог бы с ними, однако, ЗИЛ-131 с завтраком для ближних постов должен выезжать за территорию штаба батальона, а солдаты на воротах боятся их открыт. В итоге, кто-то из офицеров скомандовал открыть, мол не хрен дурью маяться, солдат голодом морить из-за каких-то псов и тут началось. В общем, не успели толком ворота открыть, как по центру их уже был клубок из собачьих тел. Визг и рык поднялись до уровня фортиссимо, все службу и дела свои побросали, машина так и стоит у ворот – одним словом бардак в пехотном батальоне. Сам комбат выскочил, мат стоит трёхэтажный, но стрелять все бояться, Шнапса бояться задеть. Да, забыл представить, с лёгкой руки начальника штаба батальона пса назвали Шнапсом, в честь его воспоминаний о службе в Германии.

В общем через три минуты «догфайта» псы разлетелись по сторонам и один из командиров рот, старший лейтенант, что ночевал в батальоне решил отпугнуть чужого пса автоматной очередь. Ну, полосонул рядом с молодым алабаем, а тому пофиг, то ли он не боялся, то ли не понял, но своим необрезанным ухом не повёл. Попробовали отозвать Шнапса, но тот свою битву ещё не окончил, а потому сдавать поле битвы не планировал. Всё бы ничего, но полем битвы были ворота, точнее привратное пространство, а потому это мешало функционированию подразделения. Тогда тот же ротный командует водиле, ты давай двигай, но потихоньку, мол разойдутся. Помогло, псы оказались по разную сторону от ЗИЛа. Надо бы растащить животных окончательно, да, что-то желающих немного. В конце концов, повар, старший сержант притащил из кухни обчищенную от мяса кость и бросил её вбок за пределы забора. Пришлый пёс заозирался, видать дико голодный был и метнулся к кости, а Шнапс исполнил ритуал презрения, ну то есть задними лапами бросил на врага кучу пыли и с достоинством победителя лёг рядом с воротами.

Так наши победили ихних.